«Если скажут слово «родина»,
Сразу в памяти встаёт
Старый дом, в саду смородина,
Толстый тополь у ворот...»

З. Александрова

«Своё, родное…»

Лучшая уральская погода – зима! Снова вглядываюсь в зимние узоры на окне… Вот перо дивной красоты и гибкости, вот склон горы поросший грядой елей. Задумавшись, неожиданно проваливаюсь в воспоминания: слышу равномерные стуки-перестуки колёс поезда. «Кун-гур, Кун-гур, там-тут, нас-ждут». Еду с папой на его родину, в гости к деду и бабушке. Там мы всегда желанные гости, там я была совсем маленькая, пятилетняя и голенастая непоседа.

Странности памяти, помню до ощущения не реальности широкий чистый двор и бесконечно длинную дорожку-дощечку, спасительницу в непролазной весенней распутице. И ощущение полноты движения: радостно бегу-бегу и это, кажется мне, длиться вечно! А потом тёплые руки и полёт в небо!

Снова вглядываюсь в стылое стекло, вижу ели, те самые ели, что мелькают за окном поезда. Сквозь туманную дымку становится видно: деловито отстукивая ритм, поезд цепко катит по очень высокой насыпи. За окнами вагона мелькают узнанные мною ёлки. Но нет, нет, нельзя их так называть, это какие-то мастодонты древесного мира! Это Ели, величественные, несгибаемо-мрачные и темно-зелёные пики пронзившие небо, они ошеломили меня…

Чуть позже, я с бабушкой побывала в старом ельнике. Взрослые споро собирали грибы, росшие на пышнейшей подушке из перепревших игл. А я не могла включиться в их радостно-добычливую тихую охоту. Я не могла двигаться, чувствуя себя, как муха в янтаре. Горячий смолистый дух закрыл, запечатал меня как капсулу: пропали ощущения времени и пространства. Вокруг меня такие громады стволов, что за ними исчезло всё, и особенно ощущение реальности. Мне было страшно прикасаться к этим гигантам! Прилипнешь и останешься на чешуйчатой, как у динозавра, коре навсегда… Выбравшись на поляну на бабушкин зов: «Доча, выходи на елань!», понимаю, что это вот всё – не моё!

Моё, это мой, наш южноуральский березняк, просвечивающий на солнце то зелёными, то золотыми шелковистыми косами, продуваемый легким осенним ветром, где я дышу полной грудью. Но без этой памяти о могучем уральском ельнике не будет уверенности, что Родина - это незыблемое, сильное и вечное!

Утих в ушах перестук железных колёс, я снова вглядываюсь в бриллиантово-сверкающую роспись на стекле. Зима, я читаю твою историю и ищу в ней своё, родное…

 

Лидия Семёнова,  эссе «Своё, родное…», Еткуль, 2020